Западная традиция права

Западная традиция права

Основные характеристики западной традиции права можно предварительно суммировать так:

1. Относительно резкое различие проводится между правовыми институтами и учреждениями (включая правовые процессы, такие, как законодательство и вынесение судебных решений, равно как и правовые правила и понятия, создаваемые в ходе этих процессов) и другими типами учреждений. Хотя право остается под сильным влиянием религии, политики, морали, обычая, однако его можно аналитически отличить от них. Например, обычай в смысле привычных образцов поведения отличается от обычного права в смысле обычных норм поведения, считающихся юридически обязывающими. Точно так же политика и мораль могут определять закон, однако они не мыслятся как сам закон, что имеет место в некоторых других культурах. На Западе, хотя, конечно, не только там, считается, что право имеет свой собственный характер, обладая определенной относительной автономией.

2. С резкостью этого различия связан и тот факт, что управление правовыми учреждениями в западной традиции права доверено специальному корпусу людей, которые занимаются правовыми действиями на профессиональной основе в качестве своей более или менее основной работы.

3. Эти профессионалы, именуются ли они адвокатами, как в Англии и Америке, или юристами, как в большинстве других стран Запада, специально обучаются в отдельном разделе высшего образования, определяемом как юридическое образование, имеющем свою собственную профессиональную литературу и профессиональные школы или иные места обучения.

4. Та сумма юридических знаний, которую получают специалисты в области права, находится в сложном, диалектическом отношении к правовым учреждениям, потому что, с одной стороны, юридическая литература описывает эти учреждения, а с другой стороны, сами эти учреждения, которые иначе были бы несоразмерны и неорганизованны, концептуализируются и систематизируются, таким образом трансформируясь в соответствии с тем, что говорится о них в ученых трактатах, статьях. Другими словами, право включает в себя не только правовые учреждения, правовые требования, правовые решения и тому подобное, но и то, что правоведы (включая иногда и законодателей, судей, других официальных лиц, когда они выступают как правоведы) говорят об этих правовых учреждениях, требованиях и решениях. Право содержит в себе и науку о праве – правоведение, то метаправо, с помощью которого его можно и анализировать, и оценивать.

Первые четыре характерные черты западной традиции права разделяет традиция римского права, которая развивалась в Римской республике и Римской империи со II в. до н.э. по VIII в. н. э. и позднее. Однако эти черты не разделяются многими современными незападными культурами, не было их и в правовом порядке, господствовавшем среди германских народов Западной Европы до XI столетия. Германское право коренилось в политической и религиозной жизни и в обычае и морали точно так же, как и сегодня это происходит во многих неформальных сообществах – в школе, городском квартале, в деревне, на фабрике. Ни во франкском государстве, ни в англосаксонской Англии, ни в иных местах в Европе в то время не делалось особенного различия между правовыми нормами и процедурами, с одной стороны и религиозными, моральными, экономическими, политическими и другими нормами и практикой – с другой. Разумеется, были законы, а то и своды законов, изданные королями, однако не было профессиональных юристов или судей, не было профессиональных правоведов, как и юридических школ, юридических книг, самой науки правоведения. Это же справедливо и в отношении церкви: каноническое право было сплавлено с теологией, и за исключением нескольких довольно примитивно организованных сводов канонов и монашеских книг наказаний за грехи, не было ничего, что можно было бы назвать литературой церковного права.

5. В западной традиции права закон воспринимается как связное целое, единая система, “организм”, который развивается во времени, через века и поколения. Можно подумать, что понятие права как corpus juris незримо присутствует во всякой традиции права, в которой право рассматривается как отличное от морали и обычая. Часто предполагается, что такое понятие не только скрыто присутствовало, но и было открыто изложено в римском праве Юстиниана. Однако же фраза corpus juris Romani была в употреблении отнюдь не у римлян, а у европейских специалистов канонического и римского права XII и XIII вв., перенесших это понятие из работ тех ученых, которые одним-двумя столетиями ранее обнаружили старые тексты эпохи Юстиниана и преподавали их в европейских университетах. Именно схоластическая техника XII в., которая примиряла противоречия и выводила общие понятия из правил и казусов, позволила впервые упорядочить и объединить римское право Юстиниана.

6. Жизнеспособность понятия организма, “корпуса”, или системы права, зависела от уверенности в продолжающемся характере права, его способности расти на протяжении веков и поколений, – уверенности, свойственной исключительно Западу. Организм права продолжает жить только потому, что в нем есть встроенный механизм органичных изменений.

7. Представляется, что рост права имеет внутреннюю логику; изменения – это не только приспособление старого к новому, но и часть общей модели изменений. Процесс отражает некую внутреннюю необходимость. В западной традиции права предполагается, что изменения не происходят случайно, а путем нового истолкования прошлого стремятся удовлетворить потребности сегодняшнего дня и будущего. Право не просто продолжается; оно имеет историю. Оно рассказывает историю.

8. Историчность права связана с понятием его превосходства над политическими властями. Развивающийся организм права как в любой данный момент, так и в длительной перспективе в понимании некоторых – хотя и не всех, и даже не обязательно многих – является обязывающим для самого государства. Хотя слово “конституционализм” было придумано Американской Революцией, однако с XII в. во всех странах Запада, даже при абсолютных монархиях, широко высказывалась и часто принималась мысль о том, что в некоторых важных аспектах право переступает границы политики. Говорится, что монарх может творить закон, но он не может творить его произвольно, и до тех пока он не переделает его, законным же образом, он связан им.

9. Возможно, самая яркая черта западной традиции права – это сосуществование и соревнование внутри одного общества различных юрисдикции различных правовых систем. Именно этот плюрализм юрисдикции и правовых систем и делает превосходство закона необходимым и возможным.

Правовой плюрализм проистекал из дифференциации церковной власти от светских властей. Церковь объявила свою свободу от светского контроля, свою исключительную юрисдикцию по некоторым вопросам и совместную юрисдикцию по другим. Миряне, хотя ими и управлял в целом светский закон, подлежали церковному праву и юрисдикции церковного суда в вопросах брачно-семейных отношений, наследства, духовных преступлений, договорных отношений, когда было дано слово, и некоторых других. И наоборот, духовенство, в целом управляемое каноническим правом, подлежало светскому закону и юрисдикции светского суда в отношении определенных видов преступлений, определенных типов имущественных споров и т.п. Само светское право разделялось на разные соперничающие виды, включая королевское право, феодальное право, манориальное право, городское право и торговое право. Один и тот же человек мог подлежать церковному суду по одному делу, королевскому суду по другому, суду своего лорда по третьему, быть подсуден материальной курии по четвертому делу, городскому суду по пятому, купеческому – по шестому.

Сама сложность общего правового порядка, содержащего разнообразные правовые системы, обеспечивала правовую изощренность. Какой из судов обладает юрисдикцией в данном случае? Какой закон применим? Как примирить правовые разногласия? За этими техническими вопросами лежали важные политические и экономические соображения: церковь против короны, корона против города, город против феодала, феодал против купца и т.д. Право было способом разрешения этих политических и экономических конфликтов. Но оно же могло послужить и их обострению.

Этот плюрализм права на Западе, который отражал и одновременно укреплял плюрализм политической и экономической жизни Запада, явился, или когда-то являлся, источником развития, или роста – правового, равно как и экономического и политического. Он также стал, или когда-то был, источником свободы. Серв мог прибегнуть к городскому суду за защитой от своего помещика. Вассал мог прибегнуть к суду короля за защитой от своего сеньора. Клирик мог прибегнуть к церковному суду за защитой от короля.

10. Существует напряженность между идеями и реальностью, между динамическими качествами и стабильностью, между трансцендентностью и имманентностью западной традиции права. Эта напряженность периодически приводила к насильственному свержению правовых систем путем революции. Несмотря на это, сама традиция права, которая больше любой из составляющих ее правовых систем, выжила и даже обновилась в ходе этих революций.

Первые четыре характерные черты западной традиции права разделяет традиция римского права, которая развивалась в Римской республике и Римской империи со II в.

Западная традиция права: эпоха формирования

Аннотация
В книге дана чрезвычайно интересная, нетрадиционная картина возникновения правовых понятий и правовых учреждений Нового времени, корни которых уходят на девять веков назад, в Папскую революцию. Именно тогда западная церковь отстояла свое политическое, правовое единство и свою независимость от императоров, королей у феодалов. Используя оригинальный подход, автор показывает, как в результате этого переворота родилось западное представление об интегрированных правовых системах, которые сознательно развиваются на протяжении веков и поколений. Книга снабжена указателем.
Для правоведов, историков, философов, а также интеллектуального читателя интересующегося историей западного права

Новости по теме:
Аннерс Э. История европейского права
Ливанцев К. Е. История государства и права средних веков
У истоков финансового права. Т. 1 : Учебник Под ред. А. Н. Козырина
Теория государства и права

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие к русскому изданию 8
Предисловие 15
Введение 19
Право и история 28
Право и революция 35
Кризис западной традиции права 48
К социальной теории права 55
Часть I
ПАПСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
И КАНОНИЧЕСКОЕ ПРАВО
1. Предыстория западной традиции права: народное право 61
Племенное право 63
Динамичные элементы в германском праве: христианство
и королевская власть 72
Книги покаяний и их отношение к народному праву 79
2. Истоки западной традиции права в Папской революции 93
Церковь и империя: клюнийская реформа . 95
“Диктаты папы” . 101
Революционный характер Папской революции 106
Социально-психологические причины и последствия Папской
революции . . 112
Возникновение государства Нового времени . . . . . . 118
Возникновение систем права Нового времени 120
3. Происхождение западной юридической науки в европейских университетах . . 124
Юридическая школа в Болонье 127
Программа и метод обучения 131
Схоластический метод анализа и синтеза 135
Отношение схоластики к греческой философии
и римскому праву 136
Применение схоластической диалектики к юридической науке . . 146
Право как прототип западной науки 153
4 Теологические источники западной традиции права 165
Страшный Суд и чистилище 166
Таинство покаяния 171
Таинство причащения 172
Новая теология доктрина искупления Св Ансельма 173
Правовые последствия доктрины искупления 177
Теологические источники западного уголовного права 179
Каноническое уголовное право 183
5. Каноническое право: первая западная система права Нового времени 195
Отношение канонического права к римскому праву 199
Конституционные основания системы канонического права 201
Корпоративное право как конституционное право церкви 209
Ограничения на церковную юрисдикцию 215
6. Структурные элементы системы канонического права 218
Каноническое брачно семейное право 219
Каноническое наследственное право 223
Каноническое право собственности 229
Каноническое договорное право 236
Процедура 241
Систематический характер канонического права 244
7. Бекет против Генриха II: соперничество параллельных юрисдикции 246
Кларендонские постановления 247
Привилегия духовенства и двойная ответственность 249
Церковная юрисдикция в Англии 251
Запретительные ордера 255
Часть II
ФОРМИРОВАНИЕ СВЕТСКИХ ПРАВОВЫХ СИСТЕМ
8. Концепция светского права 261
Возникновение новых теорий светского /травления и светского права 263
Иоанн Солсберийский ? основатель западной политической науки 264
Теории юристов римского и канонического права 275
Верховенство права 278
9. Феодальное право 281
Феодальный обычай на Западе до XI века 283
Возникновение системы феодального права 288
10. Манориальное право 300
Объективность и универсальность 304
Взаимность прав помещиков и крестьян 306
Коллективное правосудие 307
Интеграция и рост 310
11. Торговое право 315
Религия и возникновение капитализма 318
Новая система торгового права 320
12. Городское право 336
Причины подъема новых городов 338
Происхождение городов Западной Европы 342
Пикардия (Франция) Камбре, Бове, Лан 342
Франция Лорри, Монтобан 346
Нормандия Верней 347
Фландрия Сент-Омер, Брюгге, Гент 348
Германия Кельн, Фрайбург, Любек, Магдебург 349
Англия Лондон, Ипсвич 356
Итальянские города 362
Гильдии и гильдейское право 365
Главные характеристики городского права 367
Город как историческая общность 373
13. Королевское право: Сицилия, Англия, Нормандия, Франция 378
Норманнское Сицилийское королевство 383
Норманнское государство 387
Личность Рожера II 390
Норманнская правовая система 392
Рост королевского права в норманнской Италии 396
Англия 407
Личность Генриха II 410
Английское государство 411
Английское королевское право (“общее право”) 417
Наука английского “общего” права 428
Нормандия 430
Франция 432
Личность Филиппа-Августа 434
Французское государство 435
Французская система королевского правосудия 438
Французское королевское гражданское и уголовное право 444
Французское и английское королевское право в сравнении 448
14. Королевское право: Германия, Испания, Фландрия, Венгрия, Дания 452
Германия 452
Имперское право 453
Личность и мировоззрение Фридриха Барбароссы 457
Императорские статуты мира (Landfrieden) 463
Саксонское зерцало (Sachsenspiegel) 472
Право княжеств 474
Испания, Фландрия, Венгрия, Дания 479
Королевское право и каноническое право 484
Заключение 501
За пределами Маркса, за пределами Вебера 514
Послесловие автора 534
Сокращения 535
Примечания 537
Литература 602
Именной указатель 619

Книга снабжена указателем.

Особенности западной традиции права

Глава 1. Феномен ius commune в правовой науке и праве Западной Европы XI–XVIII вв.

Европа – не дикорастущий плод, не географическая или природная данность, а результат истории.

Кристофер Доусон, 1935

Особенности западной традиции права

Право принято считать одной из важнейших составляющих цивилизованных обществ прошлого и настоящего, в значительной мере определяющих их идентичность. Несмотря на нескончаемые споры о критериях цивилизаций, большинство ученых признают существование самостоятельной западной, или атлантической цивилизации, ядро которой составляют страны Западной Европы (включая Британские острова) и Северной Америки.

Главными особенностями западной цивилизации в духовной сфере называют античное культурное наследие, христианство (католическая и протестантская конфессии), разделение духовной и светской власти, социальный плюрализм, представительные органы публичной власти, индивидуализм и, конечно, ведущую роль права.

Некоторые ученые-компаративисты пытаются отстаивать идею всемирного права с едиными историческими корнями, одной общей судьбой и общей целью, едиными ценностями и общими инструментами регулирования отношений между людьми. Но даже такие энтузиасты признают, что всемирное право теряется в многоцветии правовых систем, народы мира не видят и не чувствуют его. Гораздо чаще исследования культурологического и сравнительно-правового характера приводят к выводу о том, что в незападных обществах праву или придают значительно меньшую ценность по сравнению с Западом или, признавая важность права, понимают его иначе. К последней группе относят страны мусульманского мира и Индию, где право понимается прежде всего как идеальная система, поддерживающая и охраняющая общественный порядок. Первую группу образуют страны Дальнего Востока и Африки. «Здесь под сомнение поставлена сама ценность права и большая часть населения живет в соответствии с традициями, мало похожими на право в западном смысле»2.

2 Давид Р. Основные правовые системы современности. М.: Международные отношения, 1999. С. 25–28. 3 Берман Г. Западная традиция права. М.: Изд-во МГУ, 1994. С. 25–27.

Влияние западной цивилизации на страны, население которых веками было скептически настроено к праву, нередко приводит к принятию законов и иных атрибутов западного права, возникновению правовой науки, сравнительного правоведения и профессионального юридического образования. Но появление внешних атрибутов западного права не означает принятие западных духовных ценностей, заложенных в праве.

Сказанное о современном мире в еще большей степени верно для исторической перспективы. Влияние западной модели права связано прежде всего с технологическим превосходством стран западной цивилизации и их активной колониальной политикой начиная с XVI в. Апогей этого влияния пришелся, по всей видимости, на XIX – первую половину XX в. К этому времени западное право пережило несколько веков непрерывной эволюции, в ходе которой сформировались его основные черты.

Английский историк культуры Кристофер Доусон, отвечая на вопрос «что такое Европа?», пришел к выводу о необходимости искать ответ в эпохе Средневековья: «Средневековый мир – это мир наших не столь далеких предков, мир, из которого мы выросли и который определил наше национальное существование». В развитие тезиса о значении средневековой культуры для современного духовного единства Европы известный американский историк права Гарольд Берман связал возникновение западной традиции права с периодом развития народов Западной Европы конца XI – начала XIII в. Прежде право у этих народов не было четко отграничено от других социальных регуляторов (нравы, традиции, религия, мораль и др.) и видов интеллектуальной деятельности (богословие, ораторское искусство), а также не располагало особым понятийным аппаратом. И только в эпоху зрелого Средневековья, по мнению Бермана, складываются следующие основные черты западной традиции права:

• обособленность права от прочих социальных институтов;

• наличие профессионального слоя людей, занимающихся правовыми институтами;

• необходимость специального образования для профессиональной юридической деятельности;

• существование особой науки о праве, дополняющей и развивающей правовые институты;

• представление о законе как о единой системе, развивающейся во времени;

• способность правовых институтов и науки права к развитию и изменению;

• превосходство права над публичной властью (силой);

• плюрализм юрисдикций и правовых систем на территории стран западной традиции;

• сложное сочетание эволюции и революционных преобразований в развитии западного права3.

Перечисленные признаки помогают лучше представить значение права как социального регулятора, позволяющего направлять поведение лиц и разрешать межличностные конфликты на основе рациональных процедур с предсказуемым решением. Рациональность и предсказуемость существенно отличают право народов Западной Европы по сравнению с порядками их предков в раннее Средневековье. Схематично разница между правом до и после XII в. представлена в табл. 1.1.

Перечисленные особенности права западноевропейских народов до утверждения его рациональной модели не означают, что первое «хуже» или «примитивнее» по сравнению с последним. Обычное право достаточно долго оказывало эффективное воздействие на общество: до тех пор пока сохранялись традиционный уклад, натуральное хозяйство и вера в деятельное участие богов в повседневной жизни. Подъем городского хозяйства с цеховым производством, развитие отношений экономического обмена между городом и деревней, а также между городами, активизация международной торговли в зрелое Средневековье означали постепенное разрушение прежнего общественного уклада и появление отношений, неурегулированных обычным правом. Неприспособленность традиционного обычного права для регулирования новых, динамичных общественных отношений и наличие альтернативы в виде рационального права профессиональных юристов – наиболее вероятные причины постепенного вытеснения первого вторым. Возможность выделить основные признаки западной правовой традиции не означает отсутствия различий между правом отдельных западных обществ. Правовой ландшафт Западной Европы XII–XVIII вв. оставался настолько пестрым, что у историков права есть веские основания усомниться в целесообразности группировки на макроуровне. Действительно, исторически территория Западной Европы разделялась на множество регионов, внутренние связи которых были гораздо сильнее внешних.

Речь идет о таких «субрегионах» Западной Европы, как Южная, Центральная, Северная Европа и Британские острова. Общность Южной, или Средиземноморской, части Западной Европы основывалась на культурном наследии Западной Римской империи и достаточно прочных морских торговых путях. Центральная Европа выделялась благодаря этническому преобладанию германских племен в землях к западу от Рейна (и до славянских территорий на востоке), подвергшихся крайне слабому влиянию романской культуры. Народы Скандинавского полуострова (Северная Европа) в силу географической удаленности вплоть до бурного развития Швеции в XVII в. оставались в стороне от общественно-политической и социально-экономической жизни континентальной Европы. В правовом отношении эта обособленность до сих пор признается учеными, нередко выделяющими особую семью скандинавского права. Наконец, Британские острова, и прежде всего Англия, на землю которой с 1066 г. не ступала нога иноземного завоевателя, предоставляли благоприятные условия не только для автономного, но и интенсивного (в отличие от Скандинавии) развития общественных отношений, влияние народов европейского континента на которые, несомненно, имело место, но никогда не было определяющим.

Каждый из названных «субрегионов» Западной Европы дробился на еще более мелкие области местного права. К концу рассматриваемого в данном пособии периода количество государственных образований на территории Германии можно сопоставить с числом дней в году, а во Французском королевстве, по словам Вольтера, путешественник вместе с почтовыми лошадями менял также право.

Читайте также:  Положен ли опекуну материнский капитал?

И все же основное «юридическое» деление Западной Европы с XII в. проходило не между романизированными южными и германизированными северными землями, не между регионами католических и протестантских обществ, а между народами континентальной и островной Западной Европы. Право западной цивилизации с эпохи зрелого Средневековья представлено в мировом масштабе английским общим правом (common law) и правом стран континентальной Европы.

С XIX в. и до настоящего времени данное деление предполагает противопоставление правопорядков, основанных на прецедентном праве (праве, созданном судьями) и на кодифицированных нормативно-правовых актах (принятых законодательной властью для неукоснительного применения в судах). В дидактических целях последнее группируют в рамках романо-германской правовой семьи, несмотря на сохраняющиеся важные различия правопорядков Германии, Франции, Италии, Испании, Нидерландов и других стран этой группы. Английское общее право в результате активной колониальной политики Великобритании в XVIII–XIX вв. распространилось на обширные территории в Северной Америке, Южной Африке, Индии, закрепившись преимущественно в США, Канаде, Австралии и Новой Зеландии (семья общего права).

До эпохи кодификации права XIX в. ситуация была несколько иной. С XII по XVIII в. английскому общему праву на континенте противопоставлялось другое общее право, именуемое латинским термином ius commune. Именно о нем пойдет речь в данном пособии.

превосходство права над публичной властью силой ;.

Антон Михайлов → К вопросу о становлении западной правовой традиции

Право как самостоятельный социальный институциональный регулятор всегда синтезирует в себе систему отношений (без них это лишь памятник), регулирующих их норм (без них остается лишь традиция или идеология) и систему идей, представлений об этих отношениях в общественном сознании.

Конечными индикаторами произошедшей отдифференциации права от иных социальных норм являются формирование сословия профессиональных практикующих юристов (судей, адвокатов и др.) – носителей юридического мышления, профессиональных правоведов и регулярного юридического образования (университеты, школы-гильдии), ответственных за воспроизводство юридического мышления, и массива юридических текстов, норм и процедур – объективированных форм юридического мышления (Г.Дж. Берман [1] ).

Впервые в истории человечества отдифференцированная правовая система формируется в Древнем Риме: к 253г. до н.э. можно говорить о формировании сословия юристов и о начале публичного преподавания права.

Как известно, римляне были блестящими практиками с высоко организованным инженерным мышлением, ориентированным на внедрение в социальные практики определенных идей в форме доктринальных и легальных конструкций. Если сознание интеллектуальной элиты Древней Греции ориентировалось на философское исследование фундаментальных целей, идей, принципов социального устройства, что нашло яркое выражение в утопиях Платона, и рассматривало право не как самостоятельную науку с собственным предметом и методом, а в качестве «сплава» этики, политики и риторики (Аристотель), то для римских юристов, как и для всего римского общества, «главные цели социального и политического порядка под вопрос не ставились, а система правовых идей была хорошо известна и не нуждалась в длительном обсуждении» [2]. «Идея римского права (гарантированная для человека властью и законом справедливость) перемещает акценты с этических поисков в плоскость управления и организации (справедливость – прерогатива власти), от тонких, но достаточно неопределенных рассуждений в области этики к более грубым, но точно измеренным и гарантированным действиям властных субъектов и подчиненных им судов» [3]. Практический тип римского менталитета закономерно отражался и на характере юридического образования. «Римские юрисконсульты не обсуждали со своими учениками такие базовые понятия, как правосудие, право, правоведение, хотя грекам эти проблемы казались чрезвычайно, даже единственно, важными. Студента сразу погружали в практику, где перед ним раз за разом вставал все тот же вопрос: «Что следует сделать, исходя из представленных фактов?» [4].

В силу эмпирического, казуистического и исключительно практического [5] стиля мышления римских юристов, ими абсолютно не двигало и не могло двигать желание сформировать внутренне непротиворечивую и беспробельную систему базовых понятий, конструкций и институтов, которые бы составили содержание общей части какого-либо кодекса. «Римляне не были ни систематиками, ни историками, ни теоретиками, а исключительно блестящими практиками. Их юриспруденция – это опытная наука единичных случаев, одухотворенная техника, а вовсе не какое-то абстрактное построение /…/ Римляне рассматривают исключительно частные случаи и их проявления, но никогда не предпринимают анализа фундаментального понятия, такого, например, как судебная ошибка. Они скрупулезно различают виды договоров; но понятия договора им неизвестно. Точно так же неизвестна им и теория, – к примеру, правовой ничтожности или оспоримости» [6]. Р. Йеринг чрезвычайно точно и метафорично выразил данное status quo: «История римского права до нашего времени знает только циферблат часов, не имея понятия об их механизме. Она не касается вопроса о скрытой силе, которая приводит в движение стрелку, и донельзя внешняя связь ее историко-юридического материала напоминает систематику счета прачки: сорочки, воротнички, носовые платки, – leges, senatusconsulta, constitutiones principum, etc» [7]. По мнению Дж. Доусона, римские юристы направляли свое внимание в основном «не на теоретический синтез, а на последовательное и упорядоченное разрешение конкретных дел». «Понятия римского права, как и его многочисленные нормы, были привязаны к определенным юридическим ситуациям. Римское право состояло из сложной сети норм; однако они существовали не как интеллектуальная система, а скорее как красочная мозаика практических решений конкретных юридических вопросов» [8].

Таким образом, четко отдифференцированное от иных социальных регуляторов, детально разработанное римское право было основано на практическом мышлении, а римские юристы считали своей основной задачей «обеспечить последовательное и упорядоченное разрешение конкретных дел» [9].

Важнейшей рациональной основой римского права стала аристотелевская логика в «аподиктической» интерпретации стоиков [10] (формальная логика, ставящая акцент не на истинности оснований суждений, а на правилах оперирования ими), положенная в основу римского образования и именно потому повсеместно усвоенная общественным сознанием. В отличие от представителей традиционных культур древности, в силу «имплантации» в общественное сознание поздними стоиками логики Аристотеля, римляне мыслят уже не натурально, а на уровне знакового замещения реальности [11]; реальные субъекты и отношения между ними начинают описываться как термины и как правила отношений между этими терминами [12]; формируются первые логические конструкции, востребованные практикой, а все нормы римского права могут быть уже представлены в виде схемы импликации «если ? то ? иначе». Основой юридического мышления выступила логика Аристотеля, переработанная стоиками таким образом, что основной акцент ставился не на основаниях (принципах), а на правилах логических операций, которые стали восприниматься не только юридическим сообществом, но и римским обществом в целом универсальным основанием построения нормативных конструкций римского права. Вполне обоснованно исследователи утверждают, что римское право – социально адаптированная и воплощенная в практику Аристотелевская логика (Н.Н. Тарасов). Поэтому как в формальной логике правильное производство операций приводит к истинности суждения, так и в профессиональной юриспруденции правильное следование процедурным правилам ведет к получению справедливого результата (т.е. юридическая справедливость – это не «содержательное» соответствие результата правотворческой или правоприменительной деятельности определенной системе ценностей, а беспристрастное, неуклонное следование процедурным правилам правосудия).

Профессиональный слой юристов в Древнем Риме формируется под влиянием ряда факторов. Во-первых, прецедентно-казуистичный характер мышления и юридической практики неизбежно привел к огромному объему правового материала (прежде всего, исковых формуляров) и, тем самым, к необходимости технического обслуживания судебной практики [13] (что представляется абсолютно справедливым и в отношении истории становления общего права Англии). В.М. Розин объясняет значительное количество формул тем, что они являлись своеобразными административными способами разрешения конфликтных ситуаций, которые возникали в судах. «Встав над судом, администратор (претор в римском праве, канцлер позднее в Англии) действовал привычным для себя образом. Во-первых, он старался организовать процесс судопроизводства, то есть установить правила, регламентирующие поведение всех участников судопроизводства в каждом отдельном с точки зрения администратора случае. Во-вторых, претор стремился продемонстрировать справедливость, опять же в административном смысле, то есть определить одинаковые условия для определенных групп населения и для сходных ситуаций. Понятно, что подобный административный уклон в развитии права обусловил как создание большого числа формул и процессов, так и развитие практики, основанной на правиле прецедента» [14].

Во-вторых, по мере возрастания интеллектуальной деятельности специалистов по формированию обобщений, классификаций, типологий они становятся основными и единственными держателями права как некоторого объема информации и правил решения определенных ситуаций. «Главной задачей юрисконсультов было давать юридические консультации преторам, судьям, адвокатам, тяжущимся сторонам, клиентам, желающим участвовать в юридических процедурах» [15]. «Вначале «юрист» – это просто тонкий знаток судопроизводства. Затем – человек, владеющий специальными знаниями (законов, типичных и конфликтных ситуаций, способов их разрешения и т.д.) и специально обученный. Появление профессионального самосознания и разделение труда внутри юридической деятельности – последняя стадия становления юридической профессии» [16]. В итоге длительной эволюции юридической профессии в Риме работы авторитетных юристов становятся основанием для вынесения судебных решений и сначала неофициально, в рамках профессионального сообщества, а затем и официально публичной властью признаются одним из источников права.

Справедливым представляется указание М.Н. Марченко на то, что правовая доктрина как источник права актуализируется в ситуации становления правовых систем или пробела в законодательстве [17]. В историко-правовых текстах указывается, что официальное признание публичной властью доктринальных юридических текстов наиболее авторитетных юристов знаменует собой не начало, а завершающий этап формирования правовой доктрины как источника права. То, что юристы общего права именуют юриспруденцией, а ученые континентальной традиции – правовой доктриной, впервые формируется в Древнем Риме и связывается романистами с двумя функциями римских юристов – respondere (дача юридических ответов на вопросы граждан) и interpretare (толкование законов). Изначальный авторитет трудов ведущих правоведов связывается учеными с потребностями систематизации (типизации) процессуальной системы [18]. Первоначально определенные юристы становятся безоговорочными авторитетами в профессиональном сообществе, обладают auctoritas iurisprudentium, и именно поэтому судьи обязаны прислушиваться к мнению таких юристов, т.е. их тексты начинают использовать в качестве de facto источников в юрисдикционной практике. Через значительный промежуток времени публичная государственная власть официально «канонизирует», признает статус источника права за авторитетными книгами общепризнанных мэтров правовой доктрины: так было и в Риме классического периода, и на европейском континенте, и в средневековой Англии. К примеру, известно, что первый систематический курс частного права в Древнем Риме написал Квинт Муций Сцевола (100г. до н.э.), II–I вв. до н.э. многие ученые считают периодом «классического правоведения», в то время как только в период правления Августа (27г. до н.э.—14г. н.э.) наиболее видным знатокам права (prudentes) государственной властью предоставляется особая привилегия предлагать решения юридических коллизий, которые приобретают статус jus publice respondendi. Дальнейшая «канонизация» (О. Шпенглер) в 426г. н.э. через Lex Allegatoria Валентиниана III jus respondendi пяти римских юристов классической эпохи была вообще вызвана потребностью единообразия юридической практики и снижения объема доктринального материала.

Именно с момента формирования профессиональной юриспруденции в Древнем Риме возникает феномен первой отдифференцированной правовой системы – римское право, юриспруденция как профессия и профессиональное юридическое мышление (Г.Дж. Берман, Н.Н. Тарасов).

[1]См.: Берман Г.Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. М., 1998. С. 93–95, 122.

[2] Dawson J.P. The oracles of law. Ann Arbor, Mich., 1968. P. 114–115. Цит. по: Берман Г. Дж. Указ. соч. С. 132.

[3] Розин В.М. Развитие права в России как условие становления гражданского общества и эффективной власти. М., 2006. С. 172–173.

[4] Schulz F. History of Roman Legal Science. Oxford, 1946. P. 57–58. Цит. по: Берман Г. Дж. Указ. соч. С. 138. Методика обучения в школах-гильдиях средневековой Англии была практически идентична римской. См.: Цвайгерт К., Кетц. Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. В 2 т. Т. 1. Основы. М., 2000. С. 290; Богдановская И.Ю. Прецедентное право. М., 1993. С. 85.

[5] «Гений римлян — это гений организации», – констатирует французский историк права Ж. Коттье. Коттье Ж. Эти ценности создали Европу // Европейский альманах. М., 1991. С. 36.

[6] Шпенглер О. Закат Европы. В 2 т. Т. 2. М., 2004. С. 62, 68. Ср.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 1999. С. 37.

[7] Йеринг Р. фон, О задаче и методе истории права // Журнал Министерства юстиции. 1896. №2. С. 146.

[8] Цит. по: Берман Г.Дж. Западная традиция права. С. 152.

[9] Dawson J.P. Op cit. P. 116–117.

[10] «Аристотелевское деление на аподиктическое и диалектическое мышление было принято стоиками начиная с III в. до н.э. Однако стоики рассматривали диалектическое мышление не как метод постижения первопринципов, а как метод анализа аргументов и определения понятий с помощью расчленения и синтеза родов и видов. Им также недоставало важнейшего для Аристотеля стремления к системности. У них диалектика стала независимой дисциплиной, по сути, не отличавшейся от логики, но содержащей сильные элементы грамматики и риторики. /…/ Римляне переделали греческую диалектику из искусства открытия в искусство суждения». Берман Г.Дж. Западная традиция права. С. 137, 142. Также см.: Тарасов Н.Н. Методологические проблемы юридической науки. Екатеринбург, 2001. С. 105–107.

[11] О знаковой природе культуры и права см.: Грязин И.Н. Текст права. Таллин, 1983. С. 30–38.

[12] Платон и Аристотель «предложили, во-первых, подчинить рассуждения законам (правилам), которые бы сделали невозможными противоречия и другие затруднения в мысли (например, рассуждения по кругу, перенос знаний из одних областей в другие и др.), во-вторых, установить с помощью этих же правил контроль за процедурой построения мысли». Розин В.М. Развитие права в России… С. 162.

[13] Ср. с точкой зрения Ф. Энгельса: «По мере того как законодательство разрастается в сложное, обширное целое, выступает необходимость в новом общественном разделении труда: образуется сословие профессиональных правоведов, а вместе с ними возникает и наука права». Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 18. С. 273.

[14] Розин В.М. Указ. соч. С. 174.

[15] Берман Г. Дж. Указ. соч. С. 138.

[16] Розин В.М. Развитие права в России… С. 179.

[17] См.: Марченко М.Н. Источники права. Учебное пособие. М., 2006. С. 439.

[18] См.: Аннерс Э. История европейского права. М., 1996. С. 200, 201.

Встав над судом, администратор претор в римском праве, канцлер позднее в Англии действовал привычным для себя образом.

Европейское право: общие истоки и особенности развития. Западная правовая традиция.

Все западные правовые системы имеют общие исторические корни, из которых они выводят не только общую терминологию и общие методы, но также и общие понятия, общие принципы и общие ценности.

История создания и развития континентальной правовой семьи довольно значительна. Она сложилась на основе изучения римского права в итальянских, французских и германских уни-верситетах, создавших в XII-XVI вв. на базе Свода законов Юстиниана общую для многих европейских стран юридическую науку. Главная роль принадлежала Болонскому университету в Италии.

Преподавание римского права в университетах прошло ряд этапов. Первоначально так назы-ваемая школа глоссаторов стремилась установить первоначальный смысл римских законов. В XIV в. постглоссаторами римское право было «очищено» и подвергнуто переработке. Со вре-менем забота об уважении законов Древнего Рима уступила в университетах место стремле-нию выработать принципы права, отражающие рационалистические начала не прошлой, а нас-тоящей жизни. Новая школа, именуемая доктриной естественного права, побеждает в универ-ситетской науке в XVII-XVIIIвв. Выдвижение на первый план разума как силы, творящей пра-во, подчеркивало важную роль закона и открывало путь кодификации. Школа естественного права требовала, чтобы наряду с частным правом, основанным на римском праве, Европа выработала недостающие ей нормы публичного права, выражающие естественные права и гарантирующие свободу личности.

Рецепция римского права привела к тому, что еще в эпоху феодализма правовые системы европейских стран – их правовая доктрина, юридическая техника – приобрели определенное сходство. Унифицирующее влияние оказало и каноническое право.

Кодификация завершает формирование континентальной правовой семьи как целостного явления. Во Франции в 1804 г., в Германии в 1896 г., в Швейцарии в 1881-1907 гг. были приняты гражданские кодексы. В течении XIX в. были приняты и другие кодексы в большин-стве стран европейского континента. Самой значительной была роль французской кодифи-кации, особенно кодекса Наполеона, оказавшей заметное влияние на процесс утверждения принципов права во многих государствах Европы и за ее пределами.

В тоже время в каждой национальной правовой системе просматриваются индивидуальные черты, национальные особенности.

Западная традиция является продуктом взаимодействия революции и эволюции. Первая пра-вовая система Нового времени – каноническое право церкви и светские правовые системы, возникшие вслед за ним – феодального права, торгового, городского и разных систем королев-ского или княжеского права формируются под влиянием Григорианской реформы в XI-XII вв., суть которой заключалась в борьбе за передачу единовластия над церковью епископу Ри-ма, выделением духовенства из-под контроля императора, королей и феодалов и резкое огра-ничение церкви как политического и правового организма от светской политики. Появились профессиональные юристы и юридические трактаты. Первое систематическое законодатель-ство появилось в церкви, затем законы стали издавать и короли.

Основные характеристики западной традиции права:

1. относительное различие проводится между правовыми институтами и учреждениями и другими типами учреждений. Хотя право находится под сильным влиянием религии, политики, морали и обычая, оно все же от них отличается;

2. управление правовыми учреждениями доверено специальному корпусу людей которые занимаются правовыми действиями на профессиональной основе в качестве более или менее основной работы;

3. профессионалы специально обучаются в отдельном разделе высшего образования, опреде-ляемом как юридическое образование;

4. юридические знания находятся в диалектическом отношении к правовым учреждениям, так как, с одной стороны, юридическая литература описывает эти учреждения, а с другой – сами эти учреждения создаются и систематизируются в соответствии с тем, что о них говорится в этой литературе;

В западной традиции закон воспринимается как связанное целое, единая система, которая развивается во времени. Организм права продолжает жить только потому, что в нем есть меха-низм органичных изменений. Рост права имеет внутреннюю логику. Процесс изменения от-ражает некую внутреннюю необходимость истории. Историчность права связана с его превос-ходством над политическим властями. Необходимым и возможным превосходство закона делает сосуществование и соревнование внутри одного общества различных юрисдикций и различных правовых систем.

Последнее изменение этой страницы: 2017-02-05; Нарушение авторского права страницы

Рецепция римского права привела к тому, что еще в эпоху феодализма правовые системы европейских стран их правовая доктрина, юридическая техника приобрели определенное сходство.

Становление и особенности западной традиции права

В целом можно говорить о трех основных процессах:

построении новой системы правовых норм (законов, вторичных правовых норм, принципов), снимавшей и пе­рестраивавшей существующие законы,формировании но­вого понимания справедливости, становлении процедур

и института средневековой юриспруденции (канониче­ского и светского права).

Первый процесс можно охарактеризовать, анализи­руя знаменитый трактат монаха Грациана «Согласование разноречивых канонов» (написанный около 1140 г.). В этом трактате Грациан устанавливает иерархию разных видов права, помещая понятие естественного права меж­ду понятиями божественного и человеческого права. «Бо­жественное право – это воля Господа, выраженная в от­кровении, особенно в откровении Писания. Естественное право тоже отражает Божью волю, однако оно находится как в божественном откровении, так и в человеческом ра­зуме и совести. Из этого Грациан смог заключить, что “за­коны” (leges) князей (то есть светских властей) не долж­ны превалировать над естественным правом. Сходным образом церковные “законы” не должны противоречить естественному “закону”. “Jus, – писал Грациан, – это род, a lex – его вид. Грациан пришел также к заключению, что, рассуждая с точки зрения естественного права, “князья связаны своими законами и должны жить по ним”. Этот принцип уже провозглашался и Ивоном, и Бурхардом. Однако в своей строгой форме – короли “связаны” свои­ми законами – это положение не входило в римское и гер­манское право» 202 .

Грациан подчеркивал, что обычаи (constitutiones) долж­ны уступать не только естественному праву, но и церковно­му, и светскому, тем самым было заложено основание для замены, так сказать, неправовых норм (сравни с законами XII таблиц). Те же, которые оставлялись, вводились в но­вый правовой контекст и для них разрабатывались допол­нительные критерии справедливости. Оставляемый обы­чай считался справедливым, если можно было говорить о длительности его использования, всеобщности, единооб­разии применения, его разумности.Новые, уже правовые, нормы создавались не на пус­том месте. Брались существующие нормы и комментарии к ним. Все это сопоставлялось на предмет противоречий и других несоответствий, а также осмыслялось с точки зрения христианского мировоззрения, как оно манифес­тировалось отцами церкви, теологами или философами. Взятые нормы и мнения о них осмысливались также с точки зрения существующих или желательных струк­тур власти и хозяйственной практики. Конструкция но­вой нормы заимствовалась из «Дигест» или изобреталась заново.

Читайте также:  Отчёт 57-т: кто сдаёт форму, правила оформления

Например, «глоссаторы» (от греч. glossa – «язык» и «необычное слово»), комментировавшие «Дигесты», ис­пользовали метод дифференцированных определений, «который заключался в том, что отыскивали значение вза­имно один другому противоречащих терминов (использо­ванных автором в различных второстепенных понятиях Дигест) до тех пор, пока, наконец, не обнаруживали этот термин в другом месте текста. По этому термину они опре­деляли истинное значение непонятного термина и таким образом устраняли противоречие» 2 ” 3 . С современной точки зрения речь в данном случае идет, конечно, не о выявлении противоречий в существующих понятиях, а фактически о построении новых юридических понятий на основе пре­дыдущих. При этом опять же глоссаторы имеют в виду уже новую средневековую хозяйственную практику и новую средневековую систему властных отношений. Приведем два примера построения новых юридических норм – один из Грациана, другой более поздний.

В своем трактате Грациан ставит вопрос, может ли священник читать профанную литературу. «После поста­новки проблемы Грациан цитирует высказывания цер­ковных соборов, отцов церкви и других, а также примеры Писания и церковной истории, все на тему о том, что свя­щенники не должны читать профанную литературу, а за-

203 Аннерс Э. История европейского права – М., 1994. С. 161.тем цитирует такие же авторитетные примеры и выска­зывания противоположной направленности. После при­ведения каждого авторитетного высказывания или при­мера Грациан дает собственную интерпретацию. Так он начинает с постановления Карфагенского собора: “Епис­коп не должен читать книги язычника”. В своей глоссе он отмечает, что ничего не сказано о книгах еретиков, кото­рые можно читать “осторожно, по необходимости либо особой причине”. Далее он комментирует слово “необхо­димость”, толкуя его в том смысле, что священники мо­гут читать книги еретиков, чтобы “знать, как правильно говорить”. Более важная глосса, сопровождающая само изложение вопроса, подводит итог толкованию высказы­ваний всех авторитетов против чтения нечестивой лите­ратуры: “по всей видимости, читать только лишь для удо­вольствия запрещается”. В итоге Грациан предлагает свое заключение, “разрешая противоречие” путем ут­верждения, что всякий (не только священники) должен приобретать профанное знание не для удовольствия, а для наставления, чтобы обратить его на благо священ­ного учения» 204 .

Анализ этого примера показывает, что глоссаторы, ори­ентированные на примирение разных норм и законов, на со­существование под зонтиком канонического права разных социальных субъектов и позиций, стремились создавать та­кую новую норму, которая бы содержала в себе в качестве составляющих и подслучаев переосмысленные содержания существующих норм. Другое следствие – новая норма за­крепляла желательные структуры власти, в данном случае авторитет церкви, а также складывающуюся практику жиз­ни (как бы ни хотели некоторые представители церкви за­претить чтение профанной литературы, реально это сделать было невозможно, уж лучше направить это занятие в русло, полезное для веры и добродетели).Второй пример. «И Ветхий, и Новый заветы запреща­ют убийство, при этом оба приводят примеры, когда одо­бряется применение силы. Римское же право, напротив, не претендуя на установление моральных стандартов со­держало такую норму: “Vim vi repellere licet” (“Силу мож­но употребить для отражения силы”). Как римские право­вые нормы вообще, эта тоже не изобреталась как вопло­щение общего принципа или понятия, а ограничивалась конкретными типами ситуаций, в связи с которыми она встречалась (в основном Lex Aquilia о том, что человек может использовать физическую силу для защиты своей собственности от захвата). Европейские юристы XII-XIII веков переделали эту норму в общий принцип, который сопоставили с так называемыми пацифистскими высказываниями Христа (“подставь другую щеку”), а за­тем из двух противоположных максим выработали общее понятие оправдания ограниченного применения силы. Это понятие было приложимо к целому ряду взаимосвя­занных систематически выдвинутых категорий: сила, не­обходимая для исполнения закона; для самозащиты;

для защиты другого; для защиты своей собственности;

для защиты собственности другого. Эти принципы при­менялись не только к гражданскому и уголовному праву, но и к политическим и богословским вопросам о “спра­ведливой войне”» 205 .

Еще один способ построения новых юридических по­нятий разработали через три столетия поздние глоссато­ры, которых называли «консилизаторы». Они, например, научились на основе двух взаимно исключающих поня­тий создавать новое компромиссное понятие. Например, римское понятие «право владения» было по смыслу про­тивоположным средневековому понятию «ленное право» (дело в том, что феодал не был в прямом смысле собст­венником земли, а имел ее в качестве лена, полученного

от короля 206 . Но консилизаторы создают два новых юри­дических понятия – «dominium directum» (преобладаю­щее право владения) и «dominium utile» (подчиненное право владения или наследственное право разумного пользования), которые позволили модернизировать лен­ное право, включив в него определенный смысл идеи римского права.

Дополнение. Поскольку схоластический метод являл­ся частью теологического и этически ориентированного средневекового мышления, полученные с его помощью юридические понятия и знания тоже несли на себе соот­ветствующую печать. «Схоластическая диалектика, – пи­шет Берман, – была больше чем методом рассуждения и больше чем способом организации мысли. Ее критерии были как интеллектуальными, так и моральными, это был способ проверки не только истины, но и справедливости. Так, схоластические антитезы включали не только общее против особого, объект против субъекта, аргумент против ответа, но также и строгий закон против отступления от норм в исключительных случаях, предписание против ад­воката, абсолютная норма против относительной, право­судие против милосердия, божественное право против че­ловеческого. Эти и аналогичные “оппозиции” использо­вались для логического примирения противоречивых текстов, но они также использовались для формирования правовых институтов и церкви, и светского государства таким образом, чтобы дать место альтернативным ценно­стям. Ибо сам Бог понимался как Бог и правосудия, и ми­лосердия, и строгого закона, и справедливости. Впервые парадоксы божественной справедливости были система­тически приложены к человеческим законам. Так схолас­тика оказалась не только методом, но и юриспруденцией и теологией» 207 .

206 Аннерс Э. История европейского права – М., 1994. С. 170-171.

207 Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. – М., 1998. С. 145.Если обобщить рассмотренный здесь материал, то структуру факторов, определявших средневековое по­нятие права, можно схематично изобразить так:

|следующая лекция ==>
Предпосылки западной традиции права|Властные отношения, общество, хозяйственная практика

Дата добавления: 2014-01-04 ; Просмотров: 1237 ; Нарушение авторских прав?

Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет

Еще один способ построения новых юридических по нятий разработали через три столетия поздние глоссато ры, которых называли консилизаторы.

Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ Стоит ли доверять всему, что вы видите.

§1. Западная традиция права.

Право принято считать одной из важнейших составляющих цивилизованных обществ прошлого и настоящего, в значительной мере определяющих их идентичность. Несмотря на нескончаемые споры о критериях цивилизаций, большинство ученых признают существование самостоятельной западной, или атлантической цивилизации, ядро которой составляют страны Западной Европы (включая Британские острова) и Северной Америки.

Главными особенностями западной цивилизации в духовной сфере называют античное культурное наследие, христианство (католической и протестантской конфессий), разделение духовной и светской власти, социальный плюрализм, представительные органы публичной власти, индивидуализм и, конечно, ведущую роль права [2] .

Некоторые ученые-компаративисты пытаются отстаивать идею всемирного права с едиными историческими корнями, одной общей судьбой и общей целью, едиными ценностями и общими инструментами регулирования отношений между людьми. Но даже такие энтузиасты признают, что всемирное право теряется в многоцветии правовых систем, народы мира не видят и не чувствуют его [3] . Гораздо чаще исследования культурологического и сравнительно-правового характера приводят к выводу о том, что в незападных обществах праву или придают значительно меньшую ценность по сравнению с Западом или, признавая важность права, понимают его иначе. К последней группе относят страны мусульманского мира и Индию, где право понимается прежде всего как идеальная система, поддерживающая и охраняющая общественный порядок. Первую группу образуют страны Дальнего Востока и Африки. «Здесь под сомнение поставлена сама ценность права» и большая часть населения живет в соответствии с традициями, мало похожими на право в западном смысле» [4] .

Влияние западной цивилизации на страны, население которых веками было скептически настроено к праву, нередко приводит к принятию законов и иных атрибутов западного права, возникновению правовой науки, сравнительного правоведения и профессионального юридического образования. Но появление внешних атрибутов западного права не означает принятие западных духовных ценностей, заложенных в праве.

Сказанное о современном мире в еще большей степени верно для исторической перспективы. Влияние западной модели права связано прежде всего с технологическим превосходством стран западной цивилизации и их активной колониальной политикой начиная с XVI в. Апогей этого влияния пришелся, по всей видимости, на XIX – первую половину XX вв. К этому времени западное право пережило несколько веков непрерывной эволюции, в ходе которой сформировались его основные черты.

Английский историк культуры Кристофер Доусон, отвечая на вопрос «что такое Европа?», пришел к выводу о необходимости искать ответ в эпохе Средневековья. «Средневековый мир – это мир наших не столь далеких предков, мир, из которого мы выросли и который определил наше национальное существование» 5 . В развитие тезиса о значении средневековой культуры для современного духовного единства Европы известный американский историк права Гарольд Берман связал возникновение западной традиции права с периодом развития народов Западной Европы конца XI – начала XIII вв.

– обособленность права от прочих социальных институтов;

– наличие профессионального слоя людей, занимающихся правовыми институтами;

– необходимость специального образования для профессиональной юридической деятельности;

– существование особой науки о праве, дополняющей и развивающей правовые институты;

– представление о законе как о единой системе, развивающейся во времени;

– способность правовых институтов и науки права к развитию и изменению; [5]

– превосходство права над публичной властью (силой);

– плюрализм юрисдикций и правовых систем на территории стран западной традиции;

– сложное сочетание эволюции и революционных преобразований в развитии западного права [6] .

Перечисленные признаки помогают лучше представить значение права как социального регулятора, позволяющего направлять поведение лиц и разрешать межличностные конфликты на основе рациональных процедур с предсказуемым решением. Рациональность и предсказуемость существенно отличают право народов Западной Европы по сравнению с порядками их предков в раннее Средневековье. Схематично разница между правом до и после XII в. представлена в следующей таблице:

Перечисленные особенности права западноевропейских народов до утверждения рациональной модели права не означают, что первое «хуже» или «примитивнее» по сравнению с последним. Обычное право достаточно долго оказывало эффективное воздействие на общество до тех пор, пока сохранялись традиционный уклад, натуральное хозяйство и вера в деятельное участие богов в повседневной жизни. Подъем городского хозяйства с цеховым производством, развитие отношений экономического обмена между городом и деревней, а также между городами, активизация международной торговли в зрелое Средневековье означали постепенное разрушение прежнего общественного уклада и появление отношений, неурегулированных обычным правом. Неприспособленность традиционного обычного права для регулирования новых, динамичных общественных отношений и наличие альтернативы в виде рационального права профессиональных юристов – наиболее вероятные причины постепенного вытеснения первого вторым.

Возможность выделить основные признаки западной правовой традиции не означает отсутствия различий между правом отдельных западных обществ. Правовой ландшафт Западной Европы XII-XVIII вв. оставался настолько пестрым, что у историков права есть веские основания усомниться в целесообразности группировки на макроуровне. Действительно, исторически территория Западной Европы разделялась на множество регионов, внутренние связи которых были гораздо сильнее внешних.

Речь идет о таких «субрегионах» Западной Европы, как Южная, Центральная, Северная Европа и Британские острова. Общность Южной, или Средиземноморской части Западной Европы основывалась на культурном наследии Западной Римской империи и достаточно прочных морских торговых путях. Центральная Европа выделялась благодаря этническому преобладанию германских племен в землях к западу от Рейна (и до славянских территорий на востоке), подвергшихся крайне слабому влиянию романской культуры. Народы Скандинавского полуострова (Северная Европа) в силу географической удаленности вплоть до бурного развития Швеции в XVII в. оставались в стороне от общественно-политической и социально-экономической жизни континентальной Европы. В правовом отношении эта обособленность до сих пор признается учеными, нередко выделяющими особую семью скандинавского права. Наконец, Британские острова, и прежде всего Англия, на землю которой с 1066 г. не ступала нога иноземного завоевателя, предоставляли благоприятные условия не только для автономного, но и интенсивного (в отличие от Скандинавии) развития общественных отношений, влияние народов европейского континента на которые, несомненно, имело место, но никогда не становилось определяющим.

Каждый из названных «субрегионов» Западной Европы дробился на еще более мелкие области местного права. К концу рассматриваемого в данном пособии периода количество государственных образований на территории Германии было сопоставимо с числом дней в году, а во Французском королевстве, по словам Вольтера, путешественник вместе с почтовыми лошадями менял также право.

И все же основное «юридическое» деление Западной Европы с XII в. проходило не между романизированными южными и германизированными северными землями, не между регионами католических и протестантских обществ, а между народами континентальной и островной Западной Европы. Право западной цивилизации с эпохи зрелого Средневековья представлено в мировом масштабе английским общим правом (common law) и правом континентальных стран Европы.

С XIX в. и до настоящего времени данное деление предполагает противопоставление правопорядков, основанных на прецедентном праве (праве, созданном судьями) и на кодифицированных нормативно-правовых актах (принятых законодательной властью для неукоснительного применения в судах). В дидактических целях последнее группируют в рамках романогерманской правовой семьи, несмотря на сохраняющиеся важные различия правопорядков Германии, Франции, Италии, Испании, Нидерландов и других стран этой группы. Английское общее право в результате активной колониальной политики Великобритании в XVIII-XIX вв. распространилось на обширные территории в Северной Америке, Южной Африке, Индии, закрепившись, преимущественно, в США, Канаде, Австралии и Новой Зеландии (семья общего права, common law).

До эпохи кодификации права XIX в. ситуация была несколько иной. С XII по XVIII вв. английскому общему праву на континенте противопоставлялось другое общее право – именуемое латинским термином ius commune. Именно о нем пойдет речь в данном пособии.

Главными особенностями западной цивилизации в духовной сфере называют античное культурное наследие, христианство католической и протестантской конфессий , разделение духовной и светской власти, социальный плюрализм, представительные органы публичной власти, индивидуализм и, конечно, ведущую роль права 2.

§1. Западная традиция права.

Право принято считать одной из важнейших составляющих цивилизованных обществ прошлого и настоящего, в значительной мере определяющих их идентичность. Несмотря на нескончаемые споры о критериях цивилизаций, большинство ученых признают существование самостоятельной западной, или атлантической цивилизации, ядро которой составляют страны Западной Европы (включая Британские острова) и Северной Америки.

Главными особенностями западной цивилизации в духовной сфере называют античное культурное наследие, христианство (католической и протестантской конфессий), разделение духовной и светской власти, социальный плюрализм, представительные органы публичной власти, индивидуализм и, конечно, ведущую роль права [2] .

Некоторые ученые-компаративисты пытаются отстаивать идею всемирного права с едиными историческими корнями, одной общей судьбой и общей целью, едиными ценностями и общими инструментами регулирования отношений между людьми. Но даже такие энтузиасты признают, что всемирное право теряется в многоцветии правовых систем, народы мира не видят и не чувствуют его [3] . Гораздо чаще исследования культурологического и сравнительно-правового характера приводят к выводу о том, что в незападных обществах праву или придают значительно меньшую ценность по сравнению с Западом или, признавая важность права, понимают его иначе. К последней группе относят страны мусульманского мира и Индию, где право понимается прежде всего как идеальная система, поддерживающая и охраняющая общественный порядок. Первую группу образуют страны Дальнего Востока и Африки. «Здесь под сомнение поставлена сама ценность права» и большая часть населения живет в соответствии с традициями, мало похожими на право в западном смысле» [4] .

Влияние западной цивилизации на страны, население которых веками было скептически настроено к праву, нередко приводит к принятию законов и иных атрибутов западного права, возникновению правовой науки, сравнительного правоведения и профессионального юридического образования. Но появление внешних атрибутов западного права не означает принятие западных духовных ценностей, заложенных в праве.

Сказанное о современном мире в еще большей степени верно для исторической перспективы. Влияние западной модели права связано прежде всего с технологическим превосходством стран западной цивилизации и их активной колониальной политикой начиная с XVI в. Апогей этого влияния пришелся, по всей видимости, на XIX – первую половину XX вв. К этому времени западное право пережило несколько веков непрерывной эволюции, в ходе которой сформировались его основные черты.

Английский историк культуры Кристофер Доусон, отвечая на вопрос «что такое Европа?», пришел к выводу о необходимости искать ответ в эпохе Средневековья. «Средневековый мир – это мир наших не столь далеких предков, мир, из которого мы выросли и который определил наше национальное существование» 5 . В развитие тезиса о значении средневековой культуры для современного духовного единства Европы известный американский историк права Гарольд Берман связал возникновение западной традиции права с периодом развития народов Западной Европы конца XI – начала XIII вв. Прежде право у этих народов не было четко отграничено от других социальных регуляторов (нравы, традиции, религия, мораль и др.) и видов интеллектуальной деятельности (богословие, ораторское искусство), а также не располагало особым понятийным аппаратом.

– обособленность права от прочих социальных институтов;

– наличие профессионального слоя людей, занимающихся правовыми институтами;

– необходимость специального образования для профессиональной юридической деятельности;

– существование особой науки о праве, дополняющей и развивающей правовые институты;

– представление о законе как о единой системе, развивающейся во времени;

– способность правовых институтов и науки права к развитию и изменению; [5]

– превосходство права над публичной властью (силой);

– плюрализм юрисдикций и правовых систем на территории стран западной традиции;

– сложное сочетание эволюции и революционных преобразований в развитии западного права [6] .

Перечисленные признаки помогают лучше представить значение права как социального регулятора, позволяющего направлять поведение лиц и разрешать межличностные конфликты на основе рациональных процедур с предсказуемым решением. Рациональность и предсказуемость существенно отличают право народов Западной Европы по сравнению с порядками их предков в раннее Средневековье. Схематично разница между правом до и после XII в. представлена в следующей таблице:

Перечисленные особенности права западноевропейских народов до утверждения рациональной модели права не означают, что первое «хуже» или «примитивнее» по сравнению с последним.

Возможность выделить основные признаки западной правовой традиции не означает отсутствия различий между правом отдельных западных обществ. Правовой ландшафт Западной Европы XII-XVIII вв. оставался настолько пестрым, что у историков права есть веские основания усомниться в целесообразности группировки на макроуровне. Действительно, исторически территория Западной Европы разделялась на множество регионов, внутренние связи которых были гораздо сильнее внешних.

Речь идет о таких «субрегионах» Западной Европы, как Южная, Центральная, Северная Европа и Британские острова. Общность Южной, или Средиземноморской части Западной Европы основывалась на культурном наследии Западной Римской империи и достаточно прочных морских торговых путях. Центральная Европа выделялась благодаря этническому преобладанию германских племен в землях к западу от Рейна (и до славянских территорий на востоке), подвергшихся крайне слабому влиянию романской культуры. Народы Скандинавского полуострова (Северная Европа) в силу географической удаленности вплоть до бурного развития Швеции в XVII в. оставались в стороне от общественно-политической и социально-экономической жизни континентальной Европы. В правовом отношении эта обособленность до сих пор признается учеными, нередко выделяющими особую семью скандинавского права. Наконец, Британские острова, и прежде всего Англия, на землю которой с 1066 г. не ступала нога иноземного завоевателя, предоставляли благоприятные условия не только для автономного, но и интенсивного (в отличие от Скандинавии) развития общественных отношений, влияние народов европейского континента на которые, несомненно, имело место, но никогда не становилось определяющим.

Читайте также:  Понятие и виды бездокументарных ценных бумаг

Каждый из названных «субрегионов» Западной Европы дробился на еще более мелкие области местного права. К концу рассматриваемого в данном пособии периода количество государственных образований на территории Германии было сопоставимо с числом дней в году, а во Французском королевстве, по словам Вольтера, путешественник вместе с почтовыми лошадями менял также право.

И все же основное «юридическое» деление Западной Европы с XII в. проходило не между романизированными южными и германизированными северными землями, не между регионами католических и протестантских обществ, а между народами континентальной и островной Западной Европы. Право западной цивилизации с эпохи зрелого Средневековья представлено в мировом масштабе английским общим правом (common law) и правом континентальных стран Европы.

С XIX в. и до настоящего времени данное деление предполагает противопоставление правопорядков, основанных на прецедентном праве (праве, созданном судьями) и на кодифицированных нормативно-правовых актах (принятых законодательной властью для неукоснительного применения в судах). В дидактических целях последнее группируют в рамках романогерманской правовой семьи, несмотря на сохраняющиеся важные различия правопорядков Германии, Франции, Италии, Испании, Нидерландов и других стран этой группы. Английское общее право в результате активной колониальной политики Великобритании в XVIII-XIX вв. распространилось на обширные территории в Северной Америке, Южной Африке, Индии, закрепившись, преимущественно, в США, Канаде, Австралии и Новой Зеландии (семья общего права, common law).

До эпохи кодификации права XIX в. ситуация была несколько иной. С XII по XVIII вв. английскому общему праву на континенте противопоставлялось другое общее право – именуемое латинским термином ius commune. Именно о нем пойдет речь в данном пособии.

оставался настолько пестрым, что у историков права есть веские основания усомниться в целесообразности группировки на макроуровне.

Западная традиция права

Каноническое право. Древняя Церковь и Западная традиция

Светлой памяти моего учителя профессора Олега Андреевича Жидкова и с благодарностью к моей канонической alma mater – факультету теологии Университета Мальты

Ряд источников, часто используемых в настоящих лекциях, целесообразно подавать в сокращенном виде, в связи с чем приняты следующие сокращения:

Кодекс Кодекс канонического права Римско-Католической Церкви 1983 г. (в тех случаях, когда речь идет о Кодексе канонического права Римско-Католической Церкви 1917 г., текст содержит специальную о том оговорку).

Commentary… The Code of Canon Law. A Text and Commentary. Comissioned by the Canon Law Society of America. Ed. by J.A.Coriden, T.J.Green, D.E.Heintschel. N.Y.: Paulist Press, 1985.

New Commentary… New Commentary on the Code of Canon Law. Comissioned by the Canon Law Society of America. Ed. by J.P.Beal, J.A.Coriden, T.J.Green. N.Y.: Paulist Press, 2000.

Прежде всего я хочу сказать теплые слова тем, благодаря кому эта книга появилась. В ее основе лежат лекции, которые мне посчастливилось читать в ряде учебных заведений, главным образом в Институте философии теологии и истории им. Святого Фомы. Именно в ходе живого общения и рождалось то понимание ряда ключевых тем канонического права, которое составило содержание настоящей книги, и в этом смысле я не без основания рассматриваю своих слушателей как соавторов и благодарю их за это. Особую благодарность я выражаю А. Н. Ковалю за ценные замечания, сделанные в процессе работы над книгой.

Я посчитал целесообразным предварить предлагаемую книгу краткими вводными замечаниями, касающимися, в первую очередь, понятия канонического права и подбора тем, вошедших в данную работу.

Наиболее простым образом каноническое право (jus canonicum) можно определить как право, созданное Церковью. Естественно, что это понятие очень емкое, поскольку церковное правотворчество насчитывает многовековую историю, в ходе которой оно развивалось порой очень интенсивно.

В отношении приведенного определения канонического права целесообразно сделать ряд замечаний. Прежде всего, не следует отождествлять право, созданное Церковью, с правом о Церкви (т. е. с правом, регулирующим устройство Церкви, ее дисциплину, наконец ее статус с точки зрения права, созданного государством, и т. п.). Право о Церкви более корректно называть церковным правом (jus ecclesiasticum). Что же касается канонического права, то, будучи созданным Церковью, оно, тем не менее, регулировало вопросы не только собственно церковного устройства, но и те, что относятся к сферам, которые обычно воспринимаются как выходящие за пределы Церкви. Например, в средние века каноническое право регулировало в том числе и вопросы договорного права, а также те вопросы, которые современное правосознание с большей готовностью отнесло бы к сфере уголовного права.

Сразу оговоримся, что соотношение терминов «каноническое право» и «церковное право» не есть что-то раз и навсегда закрепленное: напротив, в ходе истории эти термины понимались по-разному, смешивались, отождествлялись. Например, К. Ван де Вьель указывает, что до XVI в. термины jus canonicum и jus ecclesiasticum использовались как синонимы, с XVII в. протестантские авторы ввели иное понимание термина «церковное право» – как совокупности правовых норм, созданных государством и регулирующих статус Церкви. В XIX–XX вв. в ряде случаев под каноническим правом понималось право, содержащееся в средневековом Corpus juris canonici («Свод канонического права»), а под церковным – то право, которое было создано Церковью впоследствии; иное понимание сводилось к тому, что каноническое право – это собственно право, созданное Церковью, в то время как церковное право включало в себя как каноническое право, так и светское право о Церкви и конкордаты. Впоследствии в Кодексах канонического права Римско-Католической Церкви эти понятия снова используются как синонимы<Van de Viel C. History of Canon Law. Louvain: Peeters Press, 1991. P. 13–14. В отечественной канонистике о соотношении данных понятия см.: Суворов Н. С. Учебник церковного права. М.: «Зерцало», 2004. С. 5–6.>.

Проблему соотношения терминов можно усложнить еще более, рассмотрев содержание понятий «сакральное право», «понтификальное право» и др., а также введя в круг рассмотрения трактовку данных понятий в светских правовых системах. Более того, в различных церковно-правовых системах эти термины тоже могут пониматься по-разному. Однако, в нашу задачу менее всего входит столь детальное уяснение (с неизбежным усложнением) данных вопросов. Поскольку книга посвящена праву, созданному Древней Церковью, и праву, созданному в ходе развития западной традиции христианства, то корректно использование термина именно «каноническое право», как наиболее характерного для западной традиции и который практически всегда понимался как право, созданное Церковью. Именно в этом простом смысле, в смысле права, созданного Церковью, мы и будем употреблять термин «каноническое право» в предлагаемой книге.

Название книги содержит подзаголовок «Древняя Церковь и Западная традиция». Чем обусловлен такой выбор тематики?

Начнем с того, что наша литература не так откровенно обходит вниманием церковное право Русской Православной Церкви, как каноническое право Западной традиции. Наш читатель может наслаждаться фундаментальными, интересно составленными, глубокими трудами русских канонистов – достаточно упомянуть доступные в настоящее время труды Н. С. Суворова и В. Цыпина, которые я всегда с глубоким уважением к этим авторам рекомендую своим слушателям<Суворов Н. С. Учебник церковного права. М.: «Зерцало», 2004; Протоиерей В. Цыпин. Курс церковного права. Клин, 2002.>.

В то же время каноническое право церковного Запада всегда оставалось в отечественной науке пасынком. Работы, посвященные этой проблематике, появлялись изредка, посвящались либо отдельным аспектам, либо подавались исключительно в сравнении с церковным правом на Востоке, а печальнее всего обстояло дело с историей канонического права на Западе, поскольку даже доступные сейчас работы посвящены, в основном, современному Кодексу канонического права Римско-Католической Церкви 1983 г… При этом я вовсе не хочу принизить заслуг авторов, которые все же вносили вклад в изучение Западного церковного права – речь идет всего лишь о том, что имеющиеся работы явно недостаточны и богатейшее наследие Западного церковного права продолжает оставаться для России terra incognita<Из доступных в настоящее время работ по западному каноническому праву на русском языке отметим следующие: Каноническое право о народе Божием и о браке: Сост. священник И. Юркович. М.: Истина и жизнь, 2000; Джероза Л. Каноническое право. М.: Христианская Россия, 1996; Абате А. Положение о браке в новом каноническом законодательстве. М.: Паолине, 2000.>.

Вот почему в сферу вопросов, рассматриваемых в настоящей книге, попадает именно Западная традиция канонического права.

Что касается канонического права Древней Церкви, то ответ на вопрос о причине включения этой проблематики в содержание лекций еще более прост – потому что без «начала начал» говорить о любой традиции в каноническом праве бессмысленно. Развитие религиозно-правовой системы тесно связано с ее религиозными первоисточниками. Не представляется возможным говорить о развитии религиозно-правовой системы как об отрицании прошлого при появлении новых идей, институтов, понятий – напротив, развитие религиозно-правовой системы возможно лишь как новое понимание, новое прочтение изначального истока. В этом смысле как западная, так и восточная традиции имеют общее каноническое ядро – право Древней Церкви. Впоследствии принципы, заложенные в этом древнем праве, прочитывались по-разному на Востоке и на Западе, но разница эта была относительной, а единое начало продолжает оставаться абсолютным.

В этом смысле как западная, так и восточная традиции имеют общее каноническое ядро право Древней Церкви.

Похожие презентации

19 19 Университеты Разновидностью гильдий были университеты специализированные ассоциации студентов и преподавателей, чьи коллективные права были обычно гарантированы хартиями, данными князьями, епископами или городами Они были самоуправляемыми корпорациями и сами определяли квалификацию своих членов В основе жизни университетов был положен принцип университетской свободы право студентов и преподавателей обсуждать любые факты и мнения.

31. Западное право и его традиции.

Основные характеристики западной традиции права можно предварительно суммировать так:

1. Относительно резкое различие проводится между правовыми институтами и учреждениями (включая правовые процессы, такие, как законодательство и вынесение судебных решений, равно как и правовые правила и понятия, создаваемые в ходе этих процессов) и другими типами учреждений. Хотя право остается под сильным влиянием религии, политики, морали, обычая, однако его можно аналитически отличить от них. Например, обычай в смысле привычных образцов поведения отличается от обычного права в смысле обычных норм поведения, считающихся юридически обязывающими. Точно так же политика и мораль могут определять закон, однако они не мыслятся как сам закон, что имеет место в некоторых других культурах. На Западе, хотя, конечно, не только там, считается, что право имеет свой собственный характер, обладая определенной относительной автономией.

2. С резкостью этого различия связан и тот факт, что управление правовыми учреждениями в западной традиции права доверено специальному корпусу людей, которые занимаются правовыми действиями на профессиональной основе в качестве своей более или менее основной работы.

3. Эти профессионалы, именуются ли они адвокатами, как в Англии и Америке, или юристами, как в большинстве других стран Запада, специально обучаются в отдельном разделе высшего образования, определяемом как юридическое образование, имеющем свою собственную профессиональную литературу и профессиональные школы или иные места обучения.

4. Та сумма юридических знаний, которую получают специалисты в области права, находится в сложном, диалектическом отношении к правовым учреждениям, потому что, с одной стороны, юридическая литература описывает эти учреждения, а с другой стороны, сами эти учреждения, которые иначе были бы несоразмерны и неорганизованны, концептуализируются и систематизируются, таким образом трансформируясь в соответствии с тем, что говорится о них в ученых трактатах, статьях. Другими словами, право включает в себя не только правовые учреждения, правовые требования, правовые решения и тому подобное, но и то, что правоведы (включая иногда и законодателей, судей, других официальных лиц, когда они выступают как правоведы) говорят об этих правовых учреждениях, требованиях и решениях. Право содержит в себе и науку о праве – правоведение, то метаправо, с помощью которого его можно и анализировать, и оценивать.

Первые четыре характерные черты западной традиции права разделяет традиция римского права, которая развивалась в Римской республике и Римской империи со II в. до н.э. по VIII в. н. э. и позднее. Однако эти черты не разделяются многими современными незападными культурами, не было их и в правовом порядке, господствовавшем среди германских народов Западной Европы до XI столетия. Германское право коренилось в политической и религиозной жизни и в обычае и морали точно так же, как и сегодня это происходит во многих неформальных сообществах – в школе, городском квартале, в деревне, на фабрике. Ни во франкском государстве, ни в англосаксонской Англии, ни в иных местах в Европе в то время не делалось особенного различия между правовыми нормами и процедурами, с одной стороны и религиозными, моральными, экономическими, политическими и другими нормами и практикой – с другой. Разумеется, были законы, а то и своды законов, изданные королями, однако не было профессиональных юристов или судей, не было профессиональных правоведов, как и юридических школ, юридических книг, самой науки правоведения. Это же справедливо и в отношении церкви: каноническое право было сплавлено с теологией, и за исключением нескольких довольно примитивно организованных сводов канонов и монашеских книг наказаний за грехи, не было ничего, что можно было бы назвать литературой церковного права.

5. В западной традиции права закон воспринимается как связное целое, единая система, “организм”, который развивается во времени, через века и поколения. Можно подумать, что понятие права как corpus juris незримо присутствует во всякой традиции права, в которой право рассматривается как отличное от морали и обычая. Часто предполагается, что такое понятие не только скрыто присутствовало, но и было открыто изложено в римском праве Юстиниана. Однако же фраза corpus juris Romani была в употреблении отнюдь не у римлян, а у европейских специалистов канонического и римского права XII и XIII вв., перенесших это понятие из работ тех ученых, которые одним-двумя столетиями ранее обнаружили старые тексты эпохи Юстиниана и преподавали их в европейских университетах. Именно схоластическая техника XII в., которая примиряла противоречия и выводила общие понятия из правил и казусов, позволила впервые упорядочить и объединить римское право Юстиниана.

6. Жизнеспособность понятия организма, “корпуса”, или системы права, зависела от уверенности в продолжающемся характере права, его способности расти на протяжении веков и поколений, – уверенности, свойственной исключительно Западу. Организм права продолжает жить только потому, что в нем есть встроенный механизм органичных изменений.

7. Представляется, что рост права имеет внутреннюю логику; изменения – это не только приспособление старого к новому, но и часть общей модели изменений. Процесс отражает некую внутреннюю необходимость. В западной традиции права предполагается, что изменения не происходят случайно, а путем нового истолкования прошлого стремятся удовлетворить потребности сегодняшнего дня и будущего. Право не просто продолжается; оно имеет историю. Оно рассказывает историю.

8. Историчность права связана с понятием его превосходства над политическими властями. Развивающийся организм права как в любой данный момент, так и в длительной перспективе в понимании некоторых – хотя и не всех, и даже не обязательно многих – является обязывающим для самого государства. Хотя слово “конституционализм” было придумано Американской Революцией, однако с XII в. во всех странах Запада, даже при абсолютных монархиях, широко высказывалась и часто принималась мысль о том, что в некоторых важных аспектах право переступает границы политики. Говорится, что монарх может творить закон, но он не может творить его произвольно, и до тех пока он не переделает его, законным же образом, он связан им.

9. Возможно, самая яркая черта западной традиции права – это сосуществование и соревнование внутри одного общества различных юрисдикции различных правовых систем. Именно этот плюрализм юрисдикции и правовых систем и делает превосходство закона необходимым и возможным.

Правовой плюрализм проистекал из дифференциации церковной власти от светских властей. Церковь объявила свою свободу от светского контроля, свою исключительную юрисдикцию по некоторым вопросам и совместную юрисдикцию по другим. Миряне, хотя ими и управлял в целом светский закон, подлежали церковному праву и юрисдикции церковного суда в вопросах брачно-семейных отношений, наследства, духовных преступлений, договорных отношений, когда было дано слово, и некоторых других. И наоборот, духовенство, в целом управляемое каноническим правом, подлежало светскому закону и юрисдикции светского суда в отношении определенных видов преступлений, определенных типов имущественных споров и т.п. Само светское право разделялось на разные соперничающие виды, включая королевское право, феодальное право, манориальное право, городское право и торговое право. Один и тот же человек мог подлежать церковному суду по одному делу, королевскому суду по другому, суду своего лорда по третьему, быть подсуден материальной курии по четвертому делу, городскому суду по пятому, купеческому – по шестому.

Сама сложность общего правового порядка, содержащего разнообразные правовые системы, обеспечивала правовую изощренность. Какой из судов обладает юрисдикцией в данном случае? Какой закон применим? Как примирить правовые разногласия? За этими техническими вопросами лежали важные политические и экономические соображения: церковь против короны, корона против города, город против феодала, феодал против купца и т.д. Право было способом разрешения этих политических и экономических конфликтов. Но оно же могло послужить и их обострению.

Этот плюрализм права на Западе, который отражал и одновременно укреплял плюрализм политической и экономической жизни Запада, явился, или когда-то являлся, источником развития, или роста – правового, равно как и экономического и политического. Он также стал, или когда-то был, источником свободы. Серв мог прибегнуть к городскому суду за защитой от своего помещика. Вассал мог прибегнуть к суду короля за защитой от своего сеньора. Клирик мог прибегнуть к церковному суду за защитой от короля.

10. Существует напряженность между идеями и реальностью, между динамическими качествами и стабильностью, между трансцендентностью и имманентностью западной традиции права. Эта напряженность периодически приводила к насильственному свержению правовых систем путем революции. Несмотря на это, сама традиция права, которая больше любой из составляющих ее правовых систем, выжила и даже обновилась в ходе этих революций.

Часто предполагается, что такое понятие не только скрыто присутствовало, но и было открыто изложено в римском праве Юстиниана.

Западные традиции права

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 12 Сентября 2013 в 15:09, контрольная работа

В силу эмпирического, казуистического и исключительно практического 5 стиля мышления римских юристов, ими абсолютно не двигало и не могло двигать желание сформировать внутренне непротиворечивую и беспробельную систему базовых понятий, конструкций и институтов, которые бы составили содержание общей части какого-либо кодекса.

Букет невесты

Обычай бросать букет невесты появился лишь тогда, когда в нашей стране стали массово смотреть американские мелодрамы. Те, кто бывал на советских свадьбах, подтвердят, что тогда невеста букет не бросала.

Если вспомнить совсем старые времена, то на русских свадьба невеста передавала подругам не букет, а венок, но этого обычая придерживались лишь в сёлах, а потом он и вовсе забылся. Что касается букета, то есть версия, что в Европе прежде подруги должны были оторвать кусочек от платья невесты, чтобы выйти замуж. Но так как многие невесты были этим, вероятно, недовольны, обычай изменился – теперь надо просто поймать букет.

Если вспомнить совсем старые времена, то на русских свадьба невеста передавала подругам не букет, а венок, но этого обычая придерживались лишь в сёлах, а потом он и вовсе забылся.

Книга: Берман Г.Дж. «Западная традиция права: эпоха формирования»

В книге дана чрезвычайно интересная, нетрадиционная картина возникновения правовых понятий и правовых учреждений Нового времени, корни которых уходят на девять веков назад, в Папскую революцию. Именно тогда западная церковь отстояла свое политическое, правовое единство и свою независимость от императоров, королей и феодалов. Используя оригинальный подход, автор показывает, как в результате этого переворота родилось западное представление об интегрированных правовых системах, которые сознательно развиваются на протяжении веков и поколений. Книга снабжена указателем. Для правоведов, историков, философов, а также интеллектуального читателя интересующегося историей западного права.

Издательство: “Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова (МГУ)” (1998)

Наиболее значимым является его фундаментальный труд Западная традиция права эпоха формирования.

Добавить комментарий